Politico: гибель Хаменеи усилила у Путина страх за собственное выживание и ставку на победу
Убийство иранского верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, по оценке Politico, всколыхнуло в Кремле два ключевых импульса Владимира Путина — паранойю за личную безопасность и стремление удержать власть через «победу» в Украине. Издание обращает внимание на необычно жёсткую, но при этом осторожную реакцию Москвы и на то, как российская пропаганда использует иранский сюжет для мобилизации аудитории.
Убийство аятоллы Али Хаменеи, как пишет Politico, с новой силой активизировало у Владимира Путина два самых глубинных инстинкта. Первый — тревожность и паранойя относительно собственного политического и физического долголетия. Второй — убеждённость, что его личное выживание напрямую связано с исходом войны против Украины и что победа должна быть достигнута любой ценой.
Politico отмечает: оба мотива проявились в кратком сообщении на сайте Кремля, где Путин осудил гибель Хаменеи как «убийство», совершённое «в циничном нарушении всех норм человеческой морали и международного права». При этом, подчёркивает издание, российский лидер примечательным образом не назвал страны, которые могли стоять за атакой, — и это выглядит осторожнее, чем можно было ожидать на фоне резких формулировок.
Авторы материала проводят историческую параллель, объясняя истоки нынешней «путинской паранойи». В России смерть Хаменеи вызвала ассоциации со свержением Муаммара Каддафи в Ливии. По словам российского журналиста Михаила Зыгаря, убийство Каддафи в 2011 году привело Путина в ярость. А уже в 2012-м, вскоре после ливийских событий, Путин вернулся в Кремль и, как утверждает Politico, окончательно взял курс на разрыв с Западом и подавление внутреннего инакомыслия, которое он склонен трактовать как угрозу «смены режима».
Старший научный сотрудник Центра Карнеги Александр Баунов, которого цитирует издание, называет смерть Каддафи поворотной точкой российской политики — и внешней, и внутренней. То, что США и европейские страны допустили жёсткий финал ливийского лидера, в кремлёвском мировоззрении воспринималось как «предательство» и предупреждение: с автократами могут расправиться без оглядки на прежние договорённости.
Politico также указывает, что в последние годы Путин всё глубже уходит в изоляцию, а нынешние события лишь усиливают ощущение угрозы. При этом, отмечает издание, официальные лица в Москве избегают прямых выпадов в адрес Вашингтона из-за операции в Иране — но за них «говорит» пропагандистская машина.
Так, главный телевизионный пропагандист Владимир Соловьёв в эфирной риторике предлагает воспринимать разговор об Иране как разговор о России. А идеолог Александр Дугин, по версии Politico, развивает мысль о том, что США якобы могут попытаться повторить «иранский сценарий» уже в отношении Москвы. В этом контексте прокремлёвские медиа и вовсе выходят с заголовками, которые напрямую апеллируют к страху элит и общества: «Как они собираются нас убить».
Источник: Politico