Кремль теряет позиции: союзники России все чаще дистанцируются от Москвы

Позиции России на международной арене в последние недели оказались под новым давлением. Изменение статуса российских военных объектов на Ближнем Востоке, контакты Украины с традиционными партнерами Москвы и более самостоятельная политика бывших советских республик ставят под вопрос способность Кремля сохранять прежний уровень глобального влияния, отмечает The Times.

Одним из наиболее заметных событий стало решение новых властей Сирии изменить порядок использования российской авиабазы Хмеймим и военно-морской базы в Тартусе. По данным издания, объекты больше не будут находиться исключительно под контролем Москвы и должны стать площадками для совместных учений.

До сих пор Хмеймим и Тартус оставались единственными официальными российскими военными базами за пределами территории бывшего СССР. Их значение для Москвы существенно возросло после начала российского военного присутствия в Сирии.

Изменения последовали за падением режима Башара Асада в 2024 году. Многолетнего союзника Кремля свергли повстанческие силы, после чего власть перешла к Ахмеду аль-Шараа, возглавлявшему исламистское повстанческое движение.

Россия почти девять лет оказывала военную поддержку Асаду. Однако во время наступления повстанцев на Дамаск российские силы не вмешались в происходящее.

Новые сирийские власти называют договоренности по Хмеймиму и Тартусу «реорганизацией российского присутствия» и заявляют, что они должны открыть новый этап отношений между Дамаском и Москвой. При этом гражданская инфраструктура обеих баз должна перейти под сирийский контроль.

Эксперт по российской внешней политике и Ближнему Востоку Анна Нотте считает, что возможности России использовать эти объекты исключительно в собственных военных интересах сокращаются. Вместе с тем, по ее мнению, Москва пока не намерена полностью отказываться от присутствия в Сирии и, вероятно, будет наблюдать за тем, насколько устойчивой окажется новая власть.

Сирийские базы имели для Кремля значение не только в ближневосточном контексте. Россия использовала их как логистические пункты для поддержки операций в Африке, в том числе деятельности «Африканского корпуса», пришедшего на смену группе «Вагнер». Через Сирию осуществлялось снабжение российских сил и связанных с Москвой формирований в Ливии, Мали, Центральноафриканской Республике и других странах.

Согласно новым договоренностям, Россия сохранит ограниченную возможность дозаправки военных самолетов в Хмеймиме. Однако эксперт по Ирану и российской политике на Ближнем Востоке Никита Смагин полагает, что сирийские власти постепенно сокращают российское присутствие.

По его оценке, Дамаск действует осторожно, стремясь избежать резкого ухудшения отношений с Москвой в нестабильный переходный период. Однако в перспективе российское военное присутствие в стране может быть существенно уменьшено.

Изменение статуса баз вызвало недовольство среди сторонников жесткой внешнеполитической линии в самой России. Некоторые из них указывают, что Москва на протяжении многих лет вкладывала значительные военные и финансовые ресурсы в укрепление своих позиций в Сирии, а теперь вынуждена согласовывать дальнейшее присутствие с новой властью.

The Times рассматривает сирийские события как часть более широкой тенденции. По оценке издания, Кремль в последние годы не смог предотвратить ослабление или падение ряда дружественных ему политических сил за рубежом.

Помимо свержения Асада, газета обращает внимание на задержание венесуэльского лидера Николаса Мадуро американскими спецподразделениями. Еще одним ударом для Москвы издание называет поражение Виктора Орбана на выборах в Венгрии. Его правительство долгое время считалось одним из наиболее благосклонно настроенных к России в Европейском союзе.

Одновременно позиции Москвы ослабевают на Южном Кавказе. Армения и Азербайджан, ранее входившие в состав СССР, все активнее проводят внешнюю политику независимо от Кремля.

Сигналы о возможном изменении отношений поступают и из Сербии — одного из традиционных европейских партнеров России. Белград, не присоединившийся к санкциям против Москвы после начала полномасштабной войны в Украине, на прошлой неделе принял президента Украины Владимира Зеленского.

Это был первый визит украинского лидера в Сербию с 2022 года. Один из украинских чиновников охарактеризовал переговоры Зеленского с президентом Александром Вучичем как серьезный политический сигнал для Москвы и часть усилий Киева по развитию более тесных отношений с Белградом.

Еще один показательный эпизод произошел во время встречи Владимира Путина с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым в Омске. Казахстанский лидер публично заявил о необходимости прекращения боевых действий в Украине, подчеркнув, что война приводит к гибели молодых людей.

На фоне сокращения возможностей на других направлениях Москва все активнее взаимодействует с Северной Кореей. По словам Зеленского, Россия готовится разместить на своей территории от 30 тысяч до 50 тысяч северокорейцев. Украинский президент также заявил, что Пхеньян использует участие своих граждан для изучения опыта современной войны.

Ослабление российского влияния в отдельных регионах, однако, не обязательно приведет к смягчению позиции Кремля по Украине, предупреждает Анна Нотте.

По ее мнению, Москва уже подчинила значительную часть своей внешней политики достижению целей в войне и согласилась с потерей части прежних позиций в других регионах. В такой ситуации новые внешнеполитические неудачи могут, напротив, повысить для Кремля значение украинского направления.

Эксперт допускает, что дальнейшее давление на российские позиции за пределами Украины способно привести к еще более жесткой линии Москвы и увеличить ее готовность к эскалации. Таким образом, сокращение глобального влияния России, которое на Западе может восприниматься как ослабление Кремля, одновременно способно сделать исход войны в Украине еще более принципиальным вопросом для российского руководства.

Источник: The Times