Учёные из Гарварда и их коллеги проанализировали древнюю ДНК 15 836 человек из Западной Евразии за период более 10 тысяч лет и пришли к выводу, что естественный отбор в истории человека действовал гораздо активнее, чем предполагалось раньше. Результаты опубликованы в журнале Nature. Авторы пишут, что после перехода к земледелию число генетических вариантов, на которые повлиял отбор, оказалось не десятками, а сотнями.

Исследование действительно выявило изменения в вариантах генов, связанных с пигментацией кожи и волос, иммунной защитой и риском ряда заболеваний. В частности, Nature и Гарвард в своих материалах прямо упоминают, что отбор затрагивал признаки, связанные с тоном кожи и иммунитетом.

Однако популярная формулировка о том, что «рыжеволосых в мире становится всё больше», звучит слишком прямолинейно. Исследование касалось древних популяций Западной Евразии, а не всего современного мира, и показывало рост частоты отдельных генетических вариантов в исторической перспективе, а не подсчёт нынешнего числа рыжеволосых людей на планете.

С такой же осторожностью стоит относиться и к громким выводам о «более высоком интеллекте» или «более быстрой походке». В доступных научных и университетских описаниях работы говорится о связи части отобранных вариантов с современными признаками и рисками заболеваний, но это не означает, что исследование доказало простую и прямую эволюцию интеллекта или поведения в бытовом смысле. Авторы сами подчёркивают, что далеко не всегда понятно, какое именно преимущество давал тот или иной генетический вариант в прошлом.

При этом общая картина для науки важна: переход от охоты и собирательства к земледелию действительно изменил условия жизни человека, а вместе с ними — и направление отбора. Исследователи считают, что именно после распространения сельского хозяйства многие генетические изменения стали происходить быстрее, поскольку изменились питание, плотность населения, контакты с инфекциями и образ жизни в целом.

Учёные также рассчитывают расширить такой анализ на другие регионы мира. Это должно помочь лучше понять историю адаптации человека и, возможно, дать новые подсказки для профилактики заболеваний и будущих биомедицинских исследований.